лейтенант Немо
Есть вещи слишком серьезные, чтобы о них говорить всерьез
Со времен борьбы за власть родов Тайра и Минамото и до наших дней в Японии были очень известны два монаха, выходцы из знатных самурайских семей, что еще в юности приняли постриг. Их имена вошли в историю буддизма и/или литературы (и программу образования), о них сложено множество легенд, рассказывается в повестях и рассказах. А отношения у этих достославных личностей были, как говорят,… своеобразные. Так что, ИМХО, стоит легенды об этих людях и их отношениях в одной записи записать. )

Одного из них звали в молодости Морито. Однажды в заливе Нанива по случаю завершения строительства моста Ватанабэ служили молебен. Саэмон Морито, самурай из местности Ватанабэ, что в краю Сэтцу, сын Мотито Эндо, воина Левой дворцовой стражи, служивший при дворе принцессы Сёсаймонъин ,возглавлял эту церемонию. Собралась целая толпа знатных и простых людей, все слушали молебен. И вдруг одинокая лодка в форме хижины с крышей из мисканта подплыла к месту церемонии. Неожиданно сильный порыв ветра с залива приподнял низ бамбуковой шторы, Морито лишь мельком увидел красавицу за шторой и влюбился. Он не вернулся в столицу после молебна, а сразу же отправился на гору Отокояма и произнес там такую молитву: “О, божество, укажи мне, где находится та, что встретилась мне в заливе Нанива!” Бог Хатиман милостиво изволил предстать у его изголовья: “Та, которую ты полюбил, — дочь женщины по имени Ама Годзэн из Тоба, зовут ее Тэннё, она жена Саэмона из Ватанабэ”, — так открыл Хатиман. Морито проснулся. Он пошел и встал на колени у ворот дома Ама Годзэн в Тоба. Ама Годзэн увидела его и спросила:
— Откуда вы, что за человек? Почему вы стоите на коленях в воротах моего дома?
— Дело тут вот в чем. Пусть стыдно об этом говорить, но если промолчу, то это помешает мне обрести покой на том свете. Поэтому я откроюсь вам. Недавно во время молебна на мосту Нанива я случайно мельком увидел вашу дочь Тэннё. Я и хотел бы забыть ее, да не могу. Поэтому я решил остаться у ворот в надежде, что смогу вновь ее увидеть.
Потом он добавил:
— Если я умру раньше, передайте Тэннё то, что я сказал. Ама Годзэн пришла в ужас от его слов. Этот человек постоянно томится о ее дочери! Если она ответит на его любовь, то пойдет против закона добродетельной женщины, а если он умрет, и она будет тому причиной, тогда ее ждет вечное раскаяние.
Что теперь делать? Помогать людям — таков завет Будды, решила Ама Годзэн, она послала за Тэннё, сказав, что простудилась, и попросила, чтобы та обязательно приехала. Ама Годзэн потихоньку провела Морито в комнату, куда вскоре вошла и Тэннё. Морито был как во сне. Он подробно рассказал Тэннё все с самого начала. Тэннё выслушала его. Ей хотелось растаять, как тает роса на лепестках вьюнка. Она мучительно решала, что ей делать: если поступить так, как говорит мать, значит пойти против законов добродетельной женщины, ну, а если пренебречь материнским советом, значит нарушить дочернюю почтительность.
Обдумав все это, она сказала так:
— Послушайте, что я вам скажу, господин Морито. Если вы и вправду отдали мне свое сердце, то убейте моего мужа Саэмона. После того, как вы это сделаете, я дам вам клятву на две жизни. Если мы с вами однажды разделим ложе, думаю, вам будет этого мало, вы будете по-прежнему думать обо мне. Я же, обманывая Саэмона и отдаваясь вам, перестану быть честной женщиной. Только когда вы убьете мужа, я с легким сердцем смогу дать вам любовную клятву.
Она говорила нежно, и Морито обрадовался:
— Так значит, если я убью Саэмона, ты будешь принадлежать мне? Я согласен. Но как мне его убить?
Тэннё ответила:
- Я напою его сакэ. Когда он пьяный уснет, вы потихоньку проберетесь в комнату и убьете его.
На том и сговорились. Тэннё вернулась домой. В унынии она все повторяла: “Нет, нет, я всегда буду тебе верна!”
Саэмону было как-то не по себе.
— Ну, как там Ама Годзэн? Должно быть простудилась? Всегда как-то грустно и на душе не спокойно в этот сезон дождей. Да еще кукушка то и дело кукует. Давай-ка мы с тобой развлечемся.
Они приготовили разных закусок, обмениваясь чарками вина. Когда настала ночь, они улеглись рукав к рукаву в полном согласии. Саэмон, опьяненный сакэ, заснул, ничего не подозревая. Тогда Тэннё потихоньку встала, взяла косодэ Саэмона, надела его на себя и улеглась, будто она — Саэмон. Морито, как они условились, потихоньку проник из темноты, осмотрел комнату, слабо освещенную масляным светильником. Кажется, вон заснул Саэмон, пьяный, ничего не подозревая... Морито вытащил меч, отрубил голову, взял ее, считая, что это голова Саэмона, и крадучись, вернулся к себе.
Тем временем Саэмон, муж Тэннё, проснулся, осмотрелся, и не увидев Тэннё, удивился. Он прошел в другую комнату, и увидел там мертвую Тэннё, залитую кровью. Охваченный горем, Саэмон обнял ее труп: “Тэннё, ты ли это? Кто мог такое сделать! Если бы я мог предвидеть, такого горя никогда не случилось бы! Что это, сон или явь?!” Саэмон плакал от тоски и горя.
Весть о случившемся дошла до Морито. Что это значит? Ведь он убил Саэмона, а все говорят о Тэннё. Неужели такова небесная кара? Нет, он не мог и представить, что убил Тэннё. Он посмотрел на голову, сомнений не было, это была голова Тэннё. Как он мог позволить Тэннё обмануть себя! Морито хотел тут же вспороть себе живот, но тут ему в голову пришла мысль о муже Тэннё Саэмоне: что сейчас происходит у того в душе.
Морито решил умереть, но так, чтобы его убил Саэмон собственной рукой. Морито взял голову Тэннё и отправился к Саэмону.
— Господин Саэмон, выслушайте меня спокойно. Это я убил Тэннё, своими руками. Как это вышло... Недавно, во время молебна на мосту Нанива, я лишь мельком увидел Тэннё и влюбился. Потом мне удалось с ней поговорить. Я сказал: “Раздели со мной изголовье один раз, а если не согласишься, ты станешь причиной моей смерти. Пусть жизнью следует дорожить, я умру прямо здесь”. А Тэннё ответила: “Если я вам отдамся, я нарушу супружескую верность, а если отвечу 'нет', то стану причиной людской злобы и смерти, ведь вы сказали, что тут же умрете. Не знаю, что мне делать. У меня есть муж, как я могу принадлежать вам? Вот если вы убьете моего мужа Саэмона, то тогда мы сможем дать друг другу клятву супругов”. И я поверил ей. Я считал, что убиваю вас. Как ужасно, что я позволил ей обмануть себя! Скорее отрубите мне голову, а когда будете служить заупокойную службу по Тэннё, пусть погаснет в вас пламя ненависти ко мне, которое сейчас горит в вашей груди!
Морито наклонил голову и ждал удара. Саэмон в страшном гневе был уже готов снести ему голову, но, уже замахнувшись, передумал.
— Господин Морито, даже если я отрублю вам голову, Тэннё все равно не вернется ко мне, ведь она уже ушла к Желтому источнику. И кто, если не мы станем молиться о ее будущей жизни, кто ее спасет?!
Обнаженным мечом Саэмон срезал пучок волос со своей головы, переоделся в черную монашескую рясу и стал молиться о Тэннё. Морито тоже срезал пучок своих волос, сказал, что станет молиться о просветлении Тэннё и тоже стал монахом. Морито было тогда девятнадцать лет, Саэмону — двадцать, он взял имя Монсё. Морито стал зваться Монгаку, и позже стал знаменитым монахом.
Эта история известна из разных источников. В некоторых из них у женщины другое имя и отличаются некоторые детали, но сама ее суть – любовь молодого воина к замужней женщине, смерть женщины, решившей остаться верной мужу, раскаяние и постриг Морито – остаются неизменными.

читать дальше?
* * *

Второго в будущем знаменитого во всем мире монаха звали в миру Норикиё. Он родился в один год с будущим диктатором Японии Тайра Киемори -1118, принадлежал к знатному воинскому роду Сато, предком которого считался один из представителей влиятельной северной ветви Фудзивара; его мать происходила из рода Минамото. Он рос в Хэйане (Киото), с малых лет учился владеть оружием. Норикиё был, как рассказывают, силен и ловок, отличался в игре с ножным мячом, метко стрелял в цель, и в то же время изучал китайскую классику (историю, философию, поэзию), знание которой было обязательным для каждого знатного юноши, и с легкостью слагал стихи.
В юности Норикиё был одним из «воинов северной стороны», то есть гвардии, охранявшей императорский дворец,- должность не столько боевая, сколько церемониальная, но почетная. Служил он экс-императору Тоба ( 1103—1156).
Норикиё был верующим буддистом, как большинство людей его времени. Среди хэйанцев большим влиянием пользовалась необуддийская эзотерическая секта Сингон, вероучение которой содержало элементы оккультной магии и мистицизма. По некоторым сведениям у него была семья – жена и маленькая дочь. В общем, обычная жизнь многообещающего и одаренного знатного юноши.
В пятнадцатый день десятой луны 1140 года, двадцати лет от роду, юноша пошел на решительный шаг, требовавший большой силы воли. Он постригся в монахи, оставив вассальную службу и семью и приняв монашеское имя Сайгё, или Сайгё-хоси (хоси — монашеское звание) — «К западу идущий» (на западе, согласно учению некоторых буддийских сект, помещается рай будды Амида. Огонь закатного солнца казался отблеском этого рая.) Уходя, он сложил прощальную песню:
читать дальше?
* * *

Говорят, высокочтимый Монгаку, вероучитель секты Сингон, возненавидел Сайге.
«Дурной монах! — говорил он про Сайге своим ученикам. — Покинув мир, должно идти по прямому пути будды, как подобает подвижнику, он же из любви к стихам блуждает повсюду, сочиняя небылицы. Попадется мне на глаза — разобью ему голову посохом».
Однажды весной Сайге пришел в монастырь, где обретался Монгаку, и, полюбовавшись цветущими вишнями, попросился на ночлег. читать дальше?

@темы: Япония, Мифология, мистика, легенды, Историческое или вроде того